Самые популярные сервисы этого года в интернете — социальные сети, где можно найти всех, с кем ты когда-либо учился, служил или работал.

Одноклассники врут, или Иногда они возвращаются

Корреспондентка Time Out зарегистрировалась на сайте и встретилась со своими одноклассниками.


Я не любила школу. Не столько из-за учителей, которые в общем-то не создавали проблем, сколько из-за одноклассников-комсомольцев и обязательных общественных работ. Если с урока можно было слинять, прикрывшись написанной на подоконнике в туалете запиской «от мамы», то от соскребания граффити с парт или уборки школьной территории увильнуть было невозможно.Комсомольские активисты, стоявшие со списком наперевес, строго спрашивали: «Какая такая музыкальная школа? Почему за тебя другие должны работать?»

У меня не было ни великой школьной любви, как в фильме «Вам и не снилось», ни какой-то особенно прекрасной учительницы, ни великих подвигов, совершенных плечом к плечу со школьными товарищами. После окончания школы желания поддерживать отношения с ними у меня не было — наоборот, начиналась новая увлекательная жизнь с тусовками, романами, поездками, похмельем на лекциях и безумной сессией. Потом начались работа, семья, ребенок, интернет, блоги… Собственно, в блогах я и стала замечать во френд-ленте ссылки на «Одноклассники.ru».

Люди рассказывали, как нашли свою первую любовь, встретились с теми, кого много лет не видели, как вдруг оказывалось, что жена начальника — одноклассница мужа соседки, и это почему-то делало людей ближе. Мелькали и названия других социальных сетей— Facebook, «В контакте», «Мой круг», несколько десятков приглашений в которые уже пылились у меня в почте. Честно говоря, интереса к этим сайтам я не испытывала.

Самые популярные сервисы этого года в интернете — социальные сети, где можно найти всех, с кем ты когда-либо учился, служил или работал.

И тогда оказалось, что я так и не научилась отлынивать от субботников и внеклассных собраний. Сначала я отбивалась от встречи, но через три месяца меня взяли измором. И вот после работы я вместо похода на концерт японских музыкантов в клуб «Икра» отправилась в кабак с тоскливым названием, чтобы лицом к лицу встретить свою юность.

Надо сказать, что фотографии с предыдущей встречи нашего класса были в широком ассортименте представлены на сайте. Но этот неповторимый стиль фотографии, когда в фокусе оказывается бутылка или стакан, или чье-то выхваченное вспышкой бликующее колено, или портреты почти носом в диафрагме, не позволил мне рассмотреть лица и хоть кого-нибудь узнать. Встреча должна была стать для меня абсолютным сюрпризом.

Сперва я решила, что ошиблась адресом. За столиками сидели крашенные, главным образом, в блондинок тетки, наряженные в шифоновые кофточки, толстые мужики с красными одутловатыми лицами. Но не успела я развернуться, как раздались радостные возгласы. Ошарашенная, я стала узнавать в похожих на губернатора Евдокимова дядечках бывших мальчиков, шпану и очкариков, а в дамах, увешанных золотом, — девочек, которые этих мальчиков отчаянно соблазняли. Неугомонный организатор подошла ко мне и взяла сумму, которая позволяла мне предаваться воспоминаниям о том, какими чудесными были школьные годы.

Решили, что все будут по очереди вставать и говорить о себе. Это было забавно: люди говорили одно, в глазах читалось другое. После того как ораторы напились, оказалось — совсем двадцать пятое. Первая красавица класса все с той же гордой осанкой, в обтягивающих джинсах и с искусственным загаром рассказывала, что у нее две дочери, поэтому она не работает, а любит читать и путешествовать. Правда, позднее она оживилась отнюдь не во время разговоров о книжках, а только когда ее некогда лучшая подружка, с которой они все это время не виделись, сказала, что открывает свою косметическую клинику. Тут она сменила надменный взгляд на преданный и спросила: «Ботокс, да, ботокс?» И они снова, как в старые добрые времена, отдельно от всех обсуждали что-то шепотом в уголке.

Озорная большеротая девчонка, которую из-за особенной артикуляции всегда ставили читать стихи со сцены, живет где-то в области, у нее большое хозяйство— куры какие-то.Может быть, даже утки да два гуся. У нее явно прослеживался дефицит общения, к тому же напилась она раньше всех — оказывалась везде невпопад, и, когда за ней наконец приехал муж, все вздохнули с облегчением.

Чрезмерно худенький, подвижный, как кукла на шарнирах, мальчик, отличник и любовь половины класса, стал чем-то значительным не то в политике, не то в нефтяном бизнесе или и в том и в другом — он так надулся от собственной важности, что с трудом проходил в дверь.Перед ним отчаянно лебезила виновница моего флешбэка — комсомольская активистка, ставшая крупной дородной дамой. Она выдает какие-то образовательные лицензии в МГУ (у нее, кстати,были весьма посредственные оценки по всем предметам; общественная деятельность и стулочасы — вот все ее успехи в учебе). Узнав, что я куда-то пишу, стала критиковать всех журналистов: «Они безграмотны, особенно в интернете, глянце и на телевидении. Это потому, что туда приходят люди, окончившие вузы без наших лицензий», — заключила она.

Мальчик с нервным лицом стал директором мебельной фабрики. От его нервности не осталось и следа, пуговицы рубашки на животе не застегиваются, в голосе слышатся начальственные нотки и скука. Девочка, никогда не считавшаяся красавицей, зато первая узнавшая все-все-все, что только можно про мальчиков (только теория, но в каком объеме!), разводилась трижды, разорилась, ездила работать в третьи страны и в результате воспитывает подрастающее поколение в каком-то колледже. Барышня, которая кричала, что будет жить для себя и никогда не заведет детей, вышла замуж за немолодого мужчину, родила двоих и забила на карьеру с чувством глубокого удовлетворения. У ее лучшей подруги — некогда домашней девочки — делать карьеру просто нет сил, она располнела и переживает из-за всего сразу. Тихая хорошистка, предельно аккуратная во всем, та, которую все мальчики считали абсолютной недотрогой, опустошала бутылки с шампанским, прикуривая одну сигарету от другой, говорила низким томным голосом, поминутно закатывая сильно подведенные глаза, и рассказывала о своих мужьях — и не только. «Штукатурка» падала с ее лица клочьями, пепел сыпался в бокал, а слушатели рассыпались в разные стороны.

Веселье было в разгаре: пели караоке, плясали только что не канкан, дорогой хирург вспомнило музыкальной школе и жег на клавишах.Остальные шушукались в сторонке, обсуждали, как обычно, отсутствующих. Один, говорят, отравился водкой, другого убили в драке, третья спилась. Зато, говорят, на прошлой встрече был Алеша — тихий, добрый, интеллигентный мальчик со скрипкой, которому учителя старались поставить четверки именно за то, что он не шалил. Сейчас он если не олигарх, то что-то такое, о чем не говорят вслух.

Все старались подать себя в самом выгодном свете — так, как будто ни у кого в жизни не было ни малейших поражений. Мне не хотелось ни петь про есаула, ни рассказывать о своей жизни, ну кроме краткой аннотации.